Дышу тобой

         

Лена вернулась с чашкой дымящегося напитка:

– Держи, только не обожгись, знаю я тебя, сейчас пищать будешь, что горячий. А я себе, пожалуй, еще мартини налью.

Вся поза Лены говорила, что она ждет, что давно пора приступить к рассказу. Только Даша молчала. Она снова не могла ни на что решиться, колеблясь и ненавидя себя за это. Да когда же это кончится? Когда она, наконец, обретет свободу?

– Дима не хочет ребенка, – медленно, по словам проговорила она, глядя в сторону.

– Ну, милая, об этом я и без тебя догадалась. По-моему, если мне не изменяет память, он никогда и не горел желанием завести потомство, и ты, позволь напомнить, с ним не особо спорила.

– Да, но, – Даша жалко пожала плечами. – Господи, Ленка, я не ожидала… не ожидала, что он так разозлится. В него точно бес вселился… Я испугалась, я по-настоящему испугалась.

– Ха, я удивлена, что ты только сейчас испугалась, а не в тот момент, когда под звуки марша Мендельсона говорила «да».

Лицо Даши беспомощно сморщилось, уголки губ стремительно поползли вниз, а из горла вырвался жалобный всхлип. Лена отобрала у нее чашку и обняла, поглаживая по спине, будто маленького ребенка:

– Дашуль, извини, я, кажется, глупость сморозила. Извини еще раз.

– Ничего…

Сердце Даши отбивало лихорадочный ритм, в висках стучало. Она с первого дня знала, что Лене не нравится Дима. Той понадобилось всего полтора месяца, чтобы легкая эйфория от счастливого вида влюбленной подруги сменилась резкой неприязнью к объекту этой любви.

– Влюблена ты в Димочку, как кошка, – сказала тогда Елена. – Вижу и злюсь оттого, что ничего не могу поделать. Мутный он у тебя. В глаза никогда не смотрит. И очки тут ни при чем. Взгляд мне его не нравится. Дашка, смотри сама…

И Дашка смотрела, а через три месяца в ЗАГСе ответила «да», то самое, о котором упомянула Лена.

– Я намеренно ничего не рассказывала о своих подозрениях, думала, надеялась, что Дима… – прошептала Даша, нервно комкая воротник своей блузки. Ей казалось, что он душит ее, не давая вздохнуть. – Что Димка все же воспримет новость о моей беременности. Пусть не с радостью, но разрешит оставить ребенка, ничего не скажет против, – очередной спазм сжал ее горло, девушка замолчала, не в силах выдавить из себя ни слова.

– А он, значит, заявил своим убийственно спокойным тоном, что завтра ты отправишься к врачу делать аборт? Так? – процедила Лена сквозь зубы.

– Так, – Даша уронила руки на колени.

– Вот мерзавец! Все, ладно, оскорблять его больше не буду, он знает, что я о нем не высокого мнения. Но ты-то почему не пришла ко мне раньше и ничего не сказала? Почему я узнаю последней, что моя подруга беременна?

– Лена, я хочу этого ребенка, – твердо сказала Даша и сложила руки на животе, в жесте, свойственном всем женщинам мира. – Мне двадцать семь лет, и единственное, что у меня теперь есть, – это он, маленький комочек, маленькая жизнь, зародившаяся внутри меня. Ты не представляешь, что я почувствовала, когда поняла, что могу быть беременной. Для меня весь мир перевернулся. Наши неурядицы, скандалы, недопонимание с Димой отошли на второй план. Осталось только одно – ребенок. И я хочу его родить. Понимаешь – хочу!

Ленка в задумчивости вытянула губы, потом хмыкнула.

– Наверное, понимаю, – медленно произнесла она и откинулась в кресле. – Ну-ка, объясни мне про своего муженька. Чего это ты разъезжаешь в синяках в три часа ночи по городу, а муж шлет тебе вслед угрозы?

– Мы поругались, – не вдаваясь в подробности, сказала Дарья.

Она снова бежала от действительности, как привыкла бегать всю жизнь, и самое ужасное заключалось в том, что она это осознавала. Ну, что тут поделаешь, не желала она признавать жестокую реальность. Не хотела признавать, что ошиблась. Ошиблась во всем! Это трудно, это больно. Не могла же она рассказывать о тех мерзостях и угрозах, которые наговорил ей Димка. И ладно, если бы он говорил их в состоянии ярости, гнева, аффекта. Нет, он говорил ясным голосом, отчетливо выводя каждое слово:

«Мне не нужен этот ребенок. Избавься от него. Или я избавлюсь сам».

Именно после этих слов Даша выбежала из квартиры и поняла, что не вернется к нему. Ни за что.

И именно тогда в ее душе поселился страх.

– Лена, я боюсь. Боюсь и за себя, и за жизнь малыша, – не удержавшись, призналась она.

– Кого? Димку?

Даша кивнула.

– Значит, он угрожал, – Лена пожевала губу. – Знаешь, может, я сейчас скажу ужасную вещь, но я не удивлена. Как же, ты ведь что-то сделала не так, вышла из подчинения, ваша семейная жизнь пошла не по намеченному плану! И посмотри, во что это вылилось!

Она разозлилась, ее голос дрожал от волнения.

– Лена, Леночка, – зашептала Даша, хватая ее за руку. Лена вздрогнула от неожиданности, когда холодные пальцы подруги коснулись ее запястья. – Он слов на ветер не бросает…

– Да знаю я! – отмахнулась Лена. – Но, послушай, он же у тебя постоянно врет! Лгать всем и всегда – его жизненное кредо! Я не понимаю, как он вообще продолжает работать в бизнесе, и ведь растет, поднимается, вот что самое поразительное! Но при этом постоянно врет! Тебе, мне – всем!

– На этот раз он не врал.

– Я… – Лена, видимо, собралась продолжить тираду, но остановилась на полуслове, оборвав саму себя. Обвела взглядом комнату, нашла сигареты и собралась закурить, но в раздражении бросила пачку на журнальный столик: – Слушай, Изорская, ведь теперь при тебе даже курить нельзя! Безобразие!

– Получается, что так, – тихо произнесла Даша.

Лена прищурила глаза:

– Тебе надо уехать, – решительно заявила она.

Даша скептически скривила губы.

– Лена, куда? Ты понимаешь, что говоришь? У Димы связи, он найдет меня везде.

– Чушь, собачья чушь. У меня есть идея.

Она поднялась и снова начала мерить шагами комнату.

– Понимаешь, у меня новый ухажер. О, Дашка, какой мужчина, пальчики оближешь, но о нем чуточку позже. Так вот, у него есть знакомый, а у этого знакомого, в свою очередь, есть домик где-то на юге, который он собирается продавать за ненадобностью. Тоже, видимо, птица высокого полета, а домик так, от родственника достался в наследство, что ли… Одним словом, мой ухажер предлагал нам туда съездить на выходные, отдохнуть, но я думаю, сейчас тебе этот домик нужнее! Минуточку, я мигом! Не успеешь и глазом моргнуть, как я все выясню!

Развернувшись на пятках, Ленка понеслась к телефону.

– Лена, так ночь же… поздно… – скорее для себя, чем для подруги выкрикнула Даша.

Но та и не подумала вернуться.

Оставшись одна, Даша сделала небольшой глоток кофе и поморщилась. Нет, не привыкла она к сладкому кофе и зачем только попросила, что нашло? Но ей стало легче. Пусть она полностью и не выплеснула наболевшее, пусть и не поделилась с Леной тем ужасом, что поселился в ее душе, зато теперь чувствовала, что уже не одна.

С ней рядом друг. А значит, все не так уж и плохо.

Разговаривала Лена недолго и вскоре с сияющей улыбкой вернулась в комнату.

– Все, я договорилась, ты едешь отдыхать в некое Абрикосово. В десять у меня будет подробнейшая карта, как туда добраться. Можешь самолетом, можешь своим ходом. Решать тебе.

– Но…

Голос Даши замер на полуслове. Лена решительно подняла ладонь кверху:

– Никаких «но». Отдохнешь, придешь в себя. Обдумаешь, что дальше делать. И как дальше жить.

В домике никого нет, будешь деньки там коротать одна-одинешенька, но ты у нас девушка экстравагантная, одиночества не чураешься.

– Ленка, я тебя люблю.

Даша смущенно улыбнулась в ответ на жизнерадостную улыбку подруги.

– Еще бы ты меня не любила, – та самодовольно хмыкнула и присела на корточки рядом с креслом Даши. Ее взгляд моментально стал изучающим: – Слушай, а тебя уже тошнит? Ну, я просто так спросила, – смутилась она, – интересно все же. Вдруг и я надумаю… Мало ли…

Даша опять улыбнулась. И на этот раз в ее улыбке не было ни страха, ни робости, ни колебаний.




Глава 2


– Так, это ты берешь, без этого тебе тоже никак не обойтись… И не надо меня буравить таким взглядом!

Лена подмигнула подруге и продолжила собирать чемодан. Даша стояла у стены, скрестив руки на груди. Ленка перебирала свою одежду, решая, что ее подруге может пригодиться в ближайшие пару недель. Та категорически отказалась возвращаться домой, даже вдвоем, чтобы забрать свои вещи. Девушке не хотелось встречаться с мужем. Конечно, можно было выбрать время, когда он будет на работе, но интуиция подсказывала: стоит ей только показаться во дворе, как Дима тут же об этом узнает.

– Ты решила отдать мне весь гардероб? – Даша с улыбкой кивнула на груду вещей, сваленных друг на друга в хаотичном беспорядке.

Подруга в ответ только фыркнула:

– Как же! Дождешься! И не мечтай! А что буду носить я?! У меня новая работа, мне надо выглядеть на все сто! А вообще-то… – она прищурила глаза, словно задумывая каверзу, и окинула Дашу оценивающим взглядом. – Забирай все! Тогда у меня появится прекрасное оправдание для новых, сногсшибательных покупок!

Дарья рассмеялась:

– Ленка, ты неподражаема.

– Кто бы спорил, – та опять подмигнула и продолжила заполнять чемодан разноцветным бельем.

– Ленка, остановись! – взмолилась Дарья, когда объем пакуемых вещей вышел за границы чемодана. – Неужели ты думаешь, что я буду все это носить?!

– Конечно, будешь!

Даша подошла к раскрытому чемодану и выудила из него небольшой ярко-красный лоскуток, который претендовал на звание платья.

– И это тоже? Ты уверена? – она скептически скривила губы и почувствовала легкую боль.

Сегодня утром ей пришлось потратить на макияж больше времени, чем обычно. Вчера все синяки еще не проступили, но сегодня уже цвели по всему лицу, особенно сильно выделялись на щеках следы пальцев мужа. Даша вспомнила, как он с силой сдавил ее лицо, и глубоко вздохнула. Нет, это больше не повторится, это закончилось.

– Я… э-э-э… – Лена сделала вид, что задумалась. – Ладно, уговорила, это мы оставляем мне. К тому же, не собираешься же ты шляться по ночным клубам…

– Ленка, – возмутилась Даша. – Я никогда не шлялась по ночным клубам!

– И зря! – подруга флегматично пожала плечами. – Многое упустила. Родишь ребенка – и наверстаешь упущенное. Не сомневайся, я тебе помогу. По лучшим клубам столицы сделаем рейд, вот увидишь – тебе понравится!

– Ничего мне не понравится. Там шумно и многолюдно.

Даша отвернулась к окну. На нее снова накатила тоска.

– Не спорь со мной, милочка. В столице всегда шумно и многолюдно, но раньше ты не жаловалась на родной город! Ты у нас теперь дама свободная, красивая, тебе недолго ходить в невестах.

Даша прикрыла глаза и уткнулась лбом в холодное стекло. Меньше всего она сейчас думала о новой интрижке.

А вот Ленка неисправима. Она всегда была помешана на мужчинах. Не успеет закончить один роман, как тут же с головой ныряет в новый, и каждый раз это «любовь на всю жизнь». Но, судя по всему, замуж она не собиралась. Наоборот, пропагандировала свободный образ жизни и открыто заявляла, что брак – это всего лишь ограничения, искусственно накладываемые на двух взрослых людей.

Вот так-то.

– Не торопи события. Я еще не развелась с Димкой, – напомнила Даша.

– Но ты же собираешься сделать это в ближайшее время?

Даша молчала, колупая пальцем пластиковый подоконник. Внизу, за окном, виднелся город, умытый ночным дождем. Блестел мокрый асфальт, сияли капли на свежей листве, по шоссе мчались автомобили, жались к стенам домов пешеходы. Прогуливались молодые мамочки, толкая перед собой новомодные коляски. И всем им было абсолютно плевать на то, что творилось у нее на душе.

– Дашка, не дури!

Резкий голос подруги заставил очнуться. Даша вздрогнула и оглянулась. Та стояла, опустив руки, и буравила ее подозрительным взглядом.

– Лена, мы с ним вместе пять лет, – словно оправдываясь, ответила Даша. – Я не могу вот так, сразу…

– И что? Что?! Это дает ему право бить тебя и угрожать жизни твоего ребенка?! – вспылив, Лена отбросила какую-то тряпку и уперла руки в бока. – Постой, постой, это не все… – на ее лице вспыхнуло подозрение. – Ты что-то не договариваешь! Я же знаю тебя, как облупленную! Мы в детском садике на соседних горшках сидели, а теперь ты прячешь взгляд! Он тебя ударил не в первый раз, да? Я права? Он бил тебя и до вчерашнего дня?

– Нет… – Даша нервно сглотнула. Ее рука сама собой метнулась к горлу, стиснула воротник.

– Кому ты врешь? Мне?! – Ленка разозлилась. – Зачем ты пытаешься меня обмануть и выгородить его? Вчера ты прибежала ко мне за помощью, а сегодня уже готова к нему вернуться?!

– Нет! – закричала Даша, закрывая лицо руками. Ее плечи ссутулились, тело сжалось, моментально став жалким. Перспектива вернуться домой ужаснула, но принять решение, сделать выбор – казалось еще ужаснее. – Я не собираюсь к нему возвращаться! Но он мой муж! И я не могу вот так просто взять и вычеркнуть его из своей жизни!

Лена что-то хотела сказать, но Даша перебила ее, лихорадочно зашептав, перемежая слова судорожными всхлипами:

– Постой, ничего не говори! Я знаю все, что ты мне сейчас скажешь! Лен, прости, я не такая, как ты! Ты сильная, а я слабая!

– Э, нет, подруга, не надо себя оправдывать! Это ты-то слабая? Не верю! Ты зациклилась на этом, и все! Ты не желаешь становиться сильной, не желаешь признавать, что что-то можешь сделать самостоятельно! Ты постоянно говоришь: «Я слабая! Я слабая! Я ничего не могу и ничего не умею!» А это неправда! Ты сильная! И ты очень многое можешь! И не качай головой!

– Лена…

– Что, «Лена»?! Я двадцать семь лет Лена, и дальше собираюсь оставаться ею! А тебя я не понимаю! Хорошо, не хочешь мне рассказывать о скандалах с ненаглядным Димочкой, не надо! Но не ври мне, пожалуйста! Я ненавижу ложь!

Лена выплеснула эмоции и обиженно отвернулась. Даша подошла к ней и прижалась к ее спине. Она чувствовала себя виноватой.

– Ленка, прости меня, а? Я дура. Я запуталась. И мне… мне очень плохо, – прошептала она так тихо, что ее слова можно было с трудом разобрать.

Подруга обернулась и обняла ее. Даша уткнулась ей в плечо и почувствовала, что еще мгновение – и она снова разревется. Умом она все понимала. Понимала, что ее муж – подлец, что он не уважает ее, он вытирает об нее ноги, что ей необходимо раз и навсегда вычеркнуть его из своей жизни, но…

Но она не могла. Пока не могла. Поэтому, наверное, и сбежала.

Даша знала себя. Она выдержит максимум день, и то под присмотром Лены. Завтра Димка позвонит, скажет, что любит, что просит прощения, что не может жить без нее. Что они обязательно все уладят и что ей пора возвращаться домой. И Даше покажется, что она слышит в его голосе боль и раскаяние – и вернется. Ночью муж будет любить ее, шептать ласковые слова, страстно целовать, а наутро отвезет в поликлинику, где заставит сделать аборт. Она будет плакать, умолять позволить оставить малыша, а он спокойно будет наблюдать, как ее везут в операционную.

Она отчетливо представила, как лежит на холодных простынях и как над ней склоняется врач…

Нет! Никогда! Только не это.

Когда-то Даша наплевала на себя, допустила первое унижение, но она не может позволить убить ребенка.

– Дашка, не смей плакать… Хватит слез! Достаточно. – Лена встряхнула ее.

– Не буду.

– Точно? – подруга заставила поднять голову и заглянула ей в лицо.

– Да.

– Уже лучше. Держи нос выше! Ты отдохнешь, придешь в себя, все обдумаешь. Если не захочешь, я не буду водить тебя по кабакам и клубам. Мы тебе и без них нормального мужика найдем, который и тебя будет любить, и нашего малыша, – Лена ободряюще улыбнулась. – А если захочешь побыть одна, то, пожалуй, я и на это согласна. Только не долго, ладно? Мужчины нам нужны, но мужчины нужны самые лучшие, а не кто попало. Все, все, не смотри на меня так, я ни слова больше не скажу про мужиков. Молчу, молчу. Честно.


* * *

Это было два дня назад. Сейчас Даша продвигалась на юг и не могла дождаться момента, когда окажется на месте. Дорога ее изрядно измучила. Она любила водить автомобиль, но из-за беременности чувствовала усталость, и ей постоянно хотелось спать.

Ее «Пунто» резво обогнала белая «восьмерка» и нахально послала резкий сигнал. Даша в ответ помахала рукой. Пусть обгоняют, она не возражает. Наверняка, мальчишка отрывается без родительского присмотра, пока папенька, а главное, строгая маменька, где-нибудь расслабляются на пляже. Эх, шальная молодость…

Сама Даша машину водила осторожно и старалась не превышать скорость. Ленка не любила с ней ездить, говорила, что та, садясь за руль, становится занудой.

Даша потянулась за картой местности, которую предусмотрительно расстелила на соседнем сиденье. Пока, вроде бы, она со всем справлялась и понимала, что обозначают эти замысловатые дорожные знаки на карте. Теперь следует быть внимательнее.

Скоро она будет на месте. Ура!..

Ей торжественно пообещали, что «домишко», мило предоставленный ей в безвременное пользование, будет находиться далеко-далеко от мест отдыха и всех прочих увеселительных курортных заведений. Собственно говоря, это обстоятельство и послужило решающим фактором для того, чтобы она сказала «да». Даша ощущала потребность побыть в одиночестве и решить, что делать дальше. Как жить.

Лена настояла на том, чтобы Даша сменила SIM-карту в телефоне. Димка наверняка звонил, и не раз. Но она не думала, что ему понадобится много времени, чтобы узнать ее новый номер. Хотя первые пару дней она могла быть спокойна.

Даша вспомнила слова, которыми ее проводила Лена: «Даже думать не смей о своем Димочке ни по дороге в Абрикосово, ни в поселке! Ты знаешь, я в последнее время прямо-таки постоянно, на каждом шагу, сталкиваюсь с подтверждением теории, что мысль материальна. А из этого следует, что если ты даже ненароком вспомнишь о муженьке, то он… Нет, одним словом, все это метафизика! Да, точно метафизика! И вообще, складывается такое впечатление, что весь мир помешался на этой теории. Ты только посмотри, сколько я интересных книженций накупила на эту тему. С ума сойти…»

Но как о нем не думать? Сказать-то легко, а сделать намного сложнее. Как бы Даша ни старалась этого отрицать, но он был частью ее жизни. К тому же отцом ее ребенка, которого не хотел.

Погода стояла теплая, несмотря на конец августа. И хорошо, что лето подходило к концу. Как объяснили Даше, поселок Абрикосово был местечком курортным, и сюда многие приезжали на отдых. Но предоставленный ей дом находился в жилом массиве, и как уверяла Лена, тревожить ее никто не будет, если она сама, конечно, этого не пожелает. А она не пожелает.